Не мой писатель

Хорошую книгу, несомненно, можно читать в любом возрасте – каждый найдет для себя что-то свое. Например, я в детстве зачитывалась Свифтом и со всех приключений Гулливера мне нравилось его житье-бытье в стране коней. А потом, на третьем курсе, оказалось, что это – самая сложная часть, в которой Свифт отображает идеальное, по его мнению, общество. Но после «Марсианских хроник» Рэя Брэдбери я пришла к выводу, что все-таки некоторые книги нужно читать только в определенном возрасте. Прочти я эти рассказы лет 7-10 назад, осталась бы в полном восторге. Сейчас же мне было элементарно скучно. Сюжет? Его здесь нет. Интрига? Также отсутствует. Важные вопросы о существование человечества? У других, у того же Достоевского или Януша Корчака, или кого вы там вспомните, об этом намного лучше. Пронзительность? Почитайте Сент-Экзюпери «Планета людей». Единственное, что цепляло, навязчивый вопрос, недоумение – где и когда мы повернули не туда? Когда космос в нашей жизни стал ограничиваться банальным «Детка, ты просто космос» и иже с ним? Прогноз погоды, ожидаемый конец света, звездопад «раз в столетие», парад планет и так далее – насколько это соответствует тому, о чем писал Брэдбери? Явно не обыденные полеты на другие планеты и колонии на Марсе. Но вместе со всеми космическими ноу-хау автор не ушел дальше типичной человеческой неопределенности: «Земляне прилетали на Марс. Прилетали, потому что чего-то боялись и ничего не боялись, потому что были счастливы и несчастливы, чувствовали себя паломниками и не чувствовали себя паломниками. У каждого была своя причина…». И так далее по тексту. Скучно и неинтересно.

Есть у меня, правда, одно подозрение: Брэдбери совершенно не мой писатель. Судите сами: «451 градус по Фаренгейту» я не считаю гениальным произведением, так, просто интересное и слишком попсовое, «Вино из одуванчиков» я не дочитала – слишком уж долго и нудно тянулся тот летний день. Теперь вот от «Марсианских хроник» не в восторге. Определенно, Брэдбери больше читать не буду. Не мое.

В тихом омуте черти водятся

Любимая красавица-жена обеспеченного человека, востребованного практикующего хирурга – что еще нужно женщине для счастья? А женщине нужен секс. И не простой, не обычный супружеский долг, а с ноткой собственного унижения и с ощущением подавляющей силы партнера. Бред? Нет, роман Жозефа Кесселя «Дневная красавица».

Все мы знаем миллион анекдотов и шуток про женскую логику. Феминистки обижаются, дуры хохочут, а умные дамы понимают, что так оно и есть, что у женщин свое, особенное виденье и восприятье мира. И поэтому некоторые женщины иногда совершают странные поступки. Например, обеспеченная дама может пойти в публичный дом. Не содержать публичный дом, не снимать там других девушек или парней, а работать проституткой. Самой настоящей, которую выбирают, которой платят и от которой требуют быть поласковей. Северина Серизи ежедневно с 3 до 5 часов дня превращается в Дневную Красавицу, а потом снова становится примерной женой. И на протяжении всей книги я пыталась ответить на один-единственный вопрос – зачем? Зачем, глупая баба, тебе это надо? Не будет все хорошо, ты не самая умная, а публичный дом – не самое безопасное место для любовных утех, если ты не посетитель. Если честно, главная героиня со своими душевными рвениями к проституции бесила меня ужасно. Больше, чем Скарлетт О'Хара (правильно, та мужиками вертела хоть ради каких-то реальных целей, а не для удовлетворения своей… не вы поняли). Но тем не менее, хотелось узнать, чем все закончится. Я хотела, чтобы в этот публичный дом пришел ее муж, чтобы поразвлечься с девчонкой. А тут женушка. И грандиозный скандал. Автор оказался более затейлив – Северина начинает отношения с мафиозным типом Марселем (имечко, скажу вам, так себе, вполне читаемое), который согласен делить ее с мужем. И наверное, не вмешайся вполне логичный случай, – в бордель приходит знакомый четы Серизи, некий Юссон. Ну и там все по классике – она думает, что он расскажет мужу, он ее этим дразнит, Марсель решает убрать шантажиста, а вместо этого почти убирает самого Пьера Серизи. Эххх! С Юссоном все понятно: он, хоть и дразнит Северину, со своим воспитанием не может даже предположить, что действительно расскажет Пьеру правду о его жене. С Марселем тоже все понятно: горячая кровь, страсть, влюбленность (может, даже любовь, не исключаю). С Пьером все понятно: мужчина его круга и статуса даже предположить не может, что его жена способна на такое. Ничего не понятно только с самой Севериной. Казалось, что она действует импульсивно, живя одним мгновением, совершенно не думая о последствиях. Типичная баба (именно баба, в моем понимании женщина не может себя так вести): я сама натворю какую-то ерунду, потом буду страдать, потом надеяться, что как-то все разрешится, потом паниковать, снова страдать, совершить фатальную ошибку и потом мучиться всю жизнь. Нормально так. Ведь подойди она к делу с Юссоном с большей холодностью, ничего бы не произошло. А так. Муж-инвалид и чувство вины. В этой ситуации самый несчастный Пьер – нет, не из-за инвалидности, а из-за того, что его предала любимая женщина. Вы только вдумайтесь: остаться на всю жизнь инвалидом, потому что тебя подрезал любовник твоей жены, тайно работающей проституткой. Здесь же все: и разочарование в человеке, и разбитой сердце, и злость от собственной беспомощности, и ненависть к когда-то любимой жене (есть еще более изощренный вариант – Пьер все равно продолжал любить Северину). Правда, сам Кессель оставил чувства Пьера за кадром. А жаль. Я бы прочитала.

И вся эта история смахивала бы на обычный бульварный романчик с лихо закрученным сюжетом и талантливо написанный, если бы Кессель не закинул удочку в озеро дедушки Фрейда. В начале книги есть сцена, где восьмилетнюю Северину зажимает в углу сантехник (может, не сантехник, а просто рабочий, лень перелистывать в электронке на начало, да это и неважно). После этого она упала в обморок, а домашние решили, что девочка просто поскользнулась. Вот так вот. Все наши сумасшествия родом из детства. А все беды – от баб.

"Золотой храм" - история, которая прошла мимо

Украинская, русская, французская, немецкая, английская, американская литература – вот, так сказать, база всех моих читательских предпочтений. Изредка сюда забредает какой-нибудь романчик из Италии или Польши, например. Дальше этого стандартного и привычного набора я иду редко. Но в этом году как-то решила, что пора бы почитать и другое. Так появились романы  Ромы Тирн "Москит" и Чинуа Ачебе "И пришло разрушение...". Так же появился роман Юкио Мисимы «Золотой храм» (1956, реальное событие – 1950 год).

Все мои познания о Японии начинаются набором стереотипов и заканчиваются знанием флага и столицы. Вот и все. И суши/ролы люблю. Но уверенна, что рисово-рыбные вкусняшки из харьковского заведения уж точно отличаются от японского блюда. Но мы сейчас не об этом. А о том, что я хотела роман, полностью пропитанный Японией, не полную этнографию, конечно, но что-то специфическое. «Золотой храм», как оказалось, под такое определение не попадает. По крайней мере, в моем восприятии.

История, безусловно, не типичная: монах сжигает храм. Сразу вспоминается более знакомый европейскому читателю грек Герострат со своим поджогом (вот, кстати, еще парадокс – греческая мифология и древняя литература знакомы, а вот с современной большие-большие пробелы). Вот только если Герострат был тщеславным и ни на что другое великое не пригодным, то главный герой Мисимы совсем не такой. Хотя… Ладно, оставим это.

Мидзогути (главный герой, послушник в храме, заика, отца нет, мать ненавидима, друзей мало, девственник почти до конца романа) всю жизнь бредит Золотым храмом (Кинкакудзи). Передалось это, скорее всего, от отца. Сначала мальчик просто представлял Золотой храм, потом увидел его однажды вживую, потом поселился недалеко от него. С каждой страницей становится понятно, что Кинкакудзи пленяет мальчишку, заполняет все его мысли и желания. Образ Храма настолько четкий и сильный, уверенность в том, что это самое Прекрасное в мире, настолько велика, что Мидзогути не знает жизни вне Храма. Нет, он ходит по улицам, общается с людьми, учится, но Храм всегда с ним, даже в моменты близости с женщиной. И все это сумасшествие приводит к тому, что парень сначала скатывается по наклонной, а потом сжигает Храм, простоявший почти полтысячелетия и переживший все возможные междоусобицы и войны. Неплохо так замахнулся, да? Впрочем, здесь дело не только в испорченной психике. Гораздо сильнее оказывается теория о том, что Прекрасное должно быть уничтожено, ведь так оно становится еще более совершенным. Эта мысль показана неотделимой от личных взглядов самого Мисимы и всей философии дзен-буддизма, в котором я, к сожалению, не очень. Впрочем, герои не слишком-то часто жонглируют какими-то неведомыми словечками, гораздо чаще рассуждая абстрактными категориями. И в моменты таких бесед я совсем забывала, что это японцы. Серьезно. И главный герой, и окружавшие его персонажи виделись мне европейцами, разве что иногда мелькало нечто японское. Я даже поймала себя на мысли, что вот точно такой диалог могли вести герои, например, Достоевского. Кстати, о Достоевском. Ближе к концу романа Мидзогути покупает книжку «Преступление и наказание» итальянца Беккариа. Книга эта знаковая, считается, что именно она положила начало криминалистики. Но в оригинале она называется «О преступлении и наказании». Так почему у Мисимы по-другому? Что это – неслучайное совпадение с Достоевским, незнание, опечатка, вольный перевод? Я для себя решила только одно – Мидзогути явно не Раскольников. Ну или он все-таки не тварь дрожащая и право имеет, потому что после поджога, сидя на склоне и наблюдая за огнем, Мидзогути закуривает сигарету и произносит: «Еще поживем…». И говорит это уже не послушник, не студент-прогульщик, не заика. Говорит это кто-то чужой и незнакомый читателю, кто-то, кто появился только что, родился, как противоположность прекрасному Фениксу, из огня. В предисловии Григорий Чхартишвили пишет, что «Золотой храм» похож на историю Фауста, только историю карикатурную, доведенную до абсурда. Так, извечная хромота дьявола (Воланд, если кто помнит, тоже прихрамывал) превращается во врожденную косолапость Касиваги, а ангельская доброта и свет Цурукавы лишены объективного видения вещей. Да и что это за ангел, который сначала изливает горе от несчастной любви дьяволу-Касиваги, а потом заканчивает жизнь самоубийством? В общем, мысль это интересная и не лишенная смысла.

Роман считается вершиной творчества Юкио Мисимы, является одним из самых читаемых романов японской литературы и удостоен премии Ёмиури. Для меня же «Золотой храм» не стал чем-то знаковым. Просто я теперь могу говорить, что из японской литературы читала Юкио Мисиму и, знаете, очень интересная история, представляете, главный герой, монах, сжег храм. И это все на реальных событиях, так что…

Роман о вине

“Пора бы начать зарабатывать миллион и половину тратить на хорошее вино”, – думала я во время чтения романа Питера Мейла «Хороший год». Атмосфера, конечно, почти сказочная – юг Франции, маленькая деревня, большая усадьба, старые виноградники, вино и послеобеденный сон.

Роман начинается до смешного типично: главный герой, успешный делок Сити, внезапно теряет работу, а что может быть хуже для человека с долгами? Но тут вмешивается судьба-судьбинушка и на бедного Макса сваливается наследство – домик на юге Франции. Воспоминания о летних каникулах у дяди самые радужные, а лучший друг Чарли посещает курсы сомелье и готов дать денег в долг, так что Макс отправляется смотреть, что же можно сделать с неожиданной недвижимостью. Понятное дело, что усадьба покоряет, виноградники вселяют надежду, уверенность и внезапную тягу к земле, симпатичный нотариус Натали и владелица ресторана Фанни обещают интересности для молодого мужчины - в общем, все стандартно и даже неинтересно. Но автор уводит читателя в мир эксклюзивного вина, которое производится ограниченными партиями на небольших участках, а потому безумно дорогое. Такое вино не пьют, в него вкладывают деньги. Не вдаваясь в подробности, скажу, что одна бутылка такого вина стоит больше, чем платят незадачливому крестьянину за весь урожай. И дело здесь даже не во вкусе самого вина, главное – правильный маркетинг с многочисленными упоминаниями уникальности этого вина. Чтобы особо не раскрывать все повороты сюжета, скажу только то, что Макс, Кристи, внебрачная дочь дяди, и Чарли пытаются разобраться во всех тонкостях таких махинаций. В итоге, конечно же, хеппи-энд – лавка мошенников закрыта, виноградники покойного дяди обновлены, любимая женщина найдена. Макс лелеет сладкие планы о выходе на общий винный рынок. Сплошные гармония и умиротворение.

И если честно, я не нашла никакого скрытого посыла. Разве мысль о том, что иногда даже самое неожиданное занятие может оказаться твоим и приносить радость. Ведь разве думал Макс дождливым утром по дороге на работу, что через год будет подающим надежды виноделом? Пинок судьбы необходим как раз для того, чтобы человек открыл в себе новые ресурсы и стал заниматься чем-то действительно важным для себя. И мне кажется, этого достаточно, чтобы не жалеть времени для такой книги.

Африка. Чинуа Ачебе. «И пришло разрушение…»

Африка. Чинуа Ачебе. «И пришло разрушение…» (1958, Международная Букеровская премия 2007). 

В рецензии написано, что в романе описан приход европейцев на африканскую землю и его разрушительные последствия. Я с таким определением немножко не согласна. Да, приход англичан сделал свое дело, постройка церкви, новообращенные христиане и сотрудничающие с администрацией негры (да простите мою неполиткорректность!), категорически настроенные миссионеры – все это повлияло на судьбу главного героя и его клана, безусловно, трагически. Но бОльшая часть романа – это описания жизни влиятельного члена клана, храброго Оконкво. Всех своих высот он добился сам, ведь его отец умер в долгах и от постыдной смерти (это была водянка, которая, считалось, вызывает отвращение у богини земли, а поэтому заболевшему не давали умирать дома, отводили в Нечистый лес и оставляли там умирать). У Оконкво было три жены и много детей, большое зернохранилище и имя его хорошо знали во всех девяти деревнях и даже за его пределами. Единственное, что омрачало жизнь Оконкво – вечный страх, что он сам или сыновья повторят судьбу его отца-неудачника. Поэтому – постоянная работа с утра до ночи, жесткость и властность в семье. Его старший сын Нвойе не оправдывал надежд, а мальчики Икемефуна, жертву соседней деревни, пришлось убить по требованию духов. И хоть Оконкво не был трусом, а убийство мальчика надолго выбило его из нормального состояния. А потом еще и нечаянное, то есть женское, убийство на похоронах, из-з которого Оконкво пришлось покинуть свою деревню и отправиться на родину своей матери. На 7 лет выпал Оконкво из жизни своей деревни и своего клана, он преумножил богатство, но лишился возможных привилегий и титулов. И когда мытарства на чужбине подходили к концу – новый удар. Нвойе примкнул к христианам. Сын отказался от предков, отец отказался от сына. Из-за белых людей возвращение Оконкво домой не было столь триумфальным, как хотелось, только взрослые красавицы-дочери не позволили ему пройти совсем незамеченным. Клан не настроен на войну, клан хочет сохранить мир с белыми, но белый не хотят мира. Именно поэтому новый миссионер поощряет фанатичность новообращенных и прячет от разъяренной толпы того, кто убил одного их эгвугву – духа предков – сорвав с него маску и осквернив таким образом. Остальные эгвугву сожгли его дом и церковь, но сам он остался цел. Комиссар задержал 6 самых влиятельных людей клана (среди них и Оконкво), стражники обрили их и всячески унижали, пока деревня не собрала 250 мешков раковин каури выкупа (к слову, комиссар требовал только 200, 50 мешков потребовали для себя темнокожие стражники – новые люди, отрекшиеся от традиций предков и примкнувшие к англичанам). После освобождения Оконкво хотел мести и войны. И клан собрался, чтоб решить этот вопрос. Но они были не готовы к войне, они продолжали бояться. И Оконкво все сделал сам – убил главного стражника и повесился. Зачем он совершил столь неугодный богам поступок? Видимо, для него уже было все равно – то ли убить себя, то ли жить по новым законам – все это будет против воли богов. Настоящий воин, он не мог смириться с бездействием. И совершил поступок, достойный себя. Я сейчас не говорю, что самоубийство – это хорошее решение. Но в сложившейся ситуации у него было мало достойных вариантов.

Роман захватывает. Самое главное – идеальная порция этнографии. Автор мастерски показывает быт и верования африканского племени, но почти не перегружает этим сюжет (лично мне только один раз показалось этой самой этнографии многовато), сказки и обряды органически вплетаются в общий сюжет и размышления главного героя. Роман создает определенное настроение и ритм. Вот как автор передает страх деревни перед расплатой белых: «Было время полнолуния. Но не слышно было детских голосов в ту ночь. Пусто было деревенское ило, на котором собираются поиграть при луне дети. Женщины Игуедо не сошлись в своем потайном уголке разучивать новый танец, чтобы потом показать его всей деревне. Юноши, никогда не спавшие в лунные ночи, не вышли в эту ночь из своих хижин. Деревенские тропинки, которыми они обычно направлялись в гости к друзьям и возлюбленным, не оглашали их мужественные голоса. Умуофия притаилась, - так испуганный зверь, навострив уши, принюхивается к застывшей зловещей тишине и не знает, куда бежать».

Роман, в котором нашлось место для любви, настоящей дружбы, предательства, долга и расплаты, для ритмичного барабанного боя и волшебных сказок.