"Золотой храм" - история, которая прошла мимо

Украинская, русская, французская, немецкая, английская, американская литература – вот, так сказать, база всех моих читательских предпочтений. Изредка сюда забредает какой-нибудь романчик из Италии или Польши, например. Дальше этого стандартного и привычного набора я иду редко. Но в этом году как-то решила, что пора бы почитать и другое. Так появились романы  Ромы Тирн "Москит" и Чинуа Ачебе "И пришло разрушение...". Так же появился роман Юкио Мисимы «Золотой храм» (1956, реальное событие – 1950 год).

Все мои познания о Японии начинаются набором стереотипов и заканчиваются знанием флага и столицы. Вот и все. И суши/ролы люблю. Но уверенна, что рисово-рыбные вкусняшки из харьковского заведения уж точно отличаются от японского блюда. Но мы сейчас не об этом. А о том, что я хотела роман, полностью пропитанный Японией, не полную этнографию, конечно, но что-то специфическое. «Золотой храм», как оказалось, под такое определение не попадает. По крайней мере, в моем восприятии.

История, безусловно, не типичная: монах сжигает храм. Сразу вспоминается более знакомый европейскому читателю грек Герострат со своим поджогом (вот, кстати, еще парадокс – греческая мифология и древняя литература знакомы, а вот с современной большие-большие пробелы). Вот только если Герострат был тщеславным и ни на что другое великое не пригодным, то главный герой Мисимы совсем не такой. Хотя… Ладно, оставим это.

Мидзогути (главный герой, послушник в храме, заика, отца нет, мать ненавидима, друзей мало, девственник почти до конца романа) всю жизнь бредит Золотым храмом (Кинкакудзи). Передалось это, скорее всего, от отца. Сначала мальчик просто представлял Золотой храм, потом увидел его однажды вживую, потом поселился недалеко от него. С каждой страницей становится понятно, что Кинкакудзи пленяет мальчишку, заполняет все его мысли и желания. Образ Храма настолько четкий и сильный, уверенность в том, что это самое Прекрасное в мире, настолько велика, что Мидзогути не знает жизни вне Храма. Нет, он ходит по улицам, общается с людьми, учится, но Храм всегда с ним, даже в моменты близости с женщиной. И все это сумасшествие приводит к тому, что парень сначала скатывается по наклонной, а потом сжигает Храм, простоявший почти полтысячелетия и переживший все возможные междоусобицы и войны. Неплохо так замахнулся, да? Впрочем, здесь дело не только в испорченной психике. Гораздо сильнее оказывается теория о том, что Прекрасное должно быть уничтожено, ведь так оно становится еще более совершенным. Эта мысль показана неотделимой от личных взглядов самого Мисимы и всей философии дзен-буддизма, в котором я, к сожалению, не очень. Впрочем, герои не слишком-то часто жонглируют какими-то неведомыми словечками, гораздо чаще рассуждая абстрактными категориями. И в моменты таких бесед я совсем забывала, что это японцы. Серьезно. И главный герой, и окружавшие его персонажи виделись мне европейцами, разве что иногда мелькало нечто японское. Я даже поймала себя на мысли, что вот точно такой диалог могли вести герои, например, Достоевского. Кстати, о Достоевском. Ближе к концу романа Мидзогути покупает книжку «Преступление и наказание» итальянца Беккариа. Книга эта знаковая, считается, что именно она положила начало криминалистики. Но в оригинале она называется «О преступлении и наказании». Так почему у Мисимы по-другому? Что это – неслучайное совпадение с Достоевским, незнание, опечатка, вольный перевод? Я для себя решила только одно – Мидзогути явно не Раскольников. Ну или он все-таки не тварь дрожащая и право имеет, потому что после поджога, сидя на склоне и наблюдая за огнем, Мидзогути закуривает сигарету и произносит: «Еще поживем…». И говорит это уже не послушник, не студент-прогульщик, не заика. Говорит это кто-то чужой и незнакомый читателю, кто-то, кто появился только что, родился, как противоположность прекрасному Фениксу, из огня. В предисловии Григорий Чхартишвили пишет, что «Золотой храм» похож на историю Фауста, только историю карикатурную, доведенную до абсурда. Так, извечная хромота дьявола (Воланд, если кто помнит, тоже прихрамывал) превращается во врожденную косолапость Касиваги, а ангельская доброта и свет Цурукавы лишены объективного видения вещей. Да и что это за ангел, который сначала изливает горе от несчастной любви дьяволу-Касиваги, а потом заканчивает жизнь самоубийством? В общем, мысль это интересная и не лишенная смысла.

Роман считается вершиной творчества Юкио Мисимы, является одним из самых читаемых романов японской литературы и удостоен премии Ёмиури. Для меня же «Золотой храм» не стал чем-то знаковым. Просто я теперь могу говорить, что из японской литературы читала Юкио Мисиму и, знаете, очень интересная история, представляете, главный герой, монах, сжег храм. И это все на реальных событиях, так что…

Роман о вине

“Пора бы начать зарабатывать миллион и половину тратить на хорошее вино”, – думала я во время чтения романа Питера Мейла «Хороший год». Атмосфера, конечно, почти сказочная – юг Франции, маленькая деревня, большая усадьба, старые виноградники, вино и послеобеденный сон.

Роман начинается до смешного типично: главный герой, успешный делок Сити, внезапно теряет работу, а что может быть хуже для человека с долгами? Но тут вмешивается судьба-судьбинушка и на бедного Макса сваливается наследство – домик на юге Франции. Воспоминания о летних каникулах у дяди самые радужные, а лучший друг Чарли посещает курсы сомелье и готов дать денег в долг, так что Макс отправляется смотреть, что же можно сделать с неожиданной недвижимостью. Понятное дело, что усадьба покоряет, виноградники вселяют надежду, уверенность и внезапную тягу к земле, симпатичный нотариус Натали и владелица ресторана Фанни обещают интересности для молодого мужчины - в общем, все стандартно и даже неинтересно. Но автор уводит читателя в мир эксклюзивного вина, которое производится ограниченными партиями на небольших участках, а потому безумно дорогое. Такое вино не пьют, в него вкладывают деньги. Не вдаваясь в подробности, скажу, что одна бутылка такого вина стоит больше, чем платят незадачливому крестьянину за весь урожай. И дело здесь даже не во вкусе самого вина, главное – правильный маркетинг с многочисленными упоминаниями уникальности этого вина. Чтобы особо не раскрывать все повороты сюжета, скажу только то, что Макс, Кристи, внебрачная дочь дяди, и Чарли пытаются разобраться во всех тонкостях таких махинаций. В итоге, конечно же, хеппи-энд – лавка мошенников закрыта, виноградники покойного дяди обновлены, любимая женщина найдена. Макс лелеет сладкие планы о выходе на общий винный рынок. Сплошные гармония и умиротворение.

И если честно, я не нашла никакого скрытого посыла. Разве мысль о том, что иногда даже самое неожиданное занятие может оказаться твоим и приносить радость. Ведь разве думал Макс дождливым утром по дороге на работу, что через год будет подающим надежды виноделом? Пинок судьбы необходим как раз для того, чтобы человек открыл в себе новые ресурсы и стал заниматься чем-то действительно важным для себя. И мне кажется, этого достаточно, чтобы не жалеть времени для такой книги.